tasha_jardinier (tasha_jardinier) wrote,
tasha_jardinier
tasha_jardinier

Categories:

Весна 45-го года

Вечером посеяла рядок брюквы. Пакет от нее так и остался лежать на столике у телевизора, когда начался концерт военной песни. Папа увидел пакет, спросил: что сажала? Услышав «брюкву» вдруг так по-детски заплакал, беззвучно всхлипывая. Вообще-то, он не слезлив. Но тут так совпало: канун Дня Победы, военные песни и … брюква.

И я вспомнила его рассказы о войне, о фашистских лагерях, о баланде из брюквы изо дня в день, из года в год в течение трех с половиной лет.

100_4061

Нашей семье можно сказать повезло – в войну из самых близких никого не потеряли, все выжили. Даже старенькая грузная и почти слепая папина бабушка Матрена прошла лагеря от Рославля до Польши, дождалась освобождения и умерла уже в конце сороковых на Урале. Но в этом слове «повезло» весь ужас войны, которая не разбирала, кто перед ней – изможденная женщина, голодный подросток, младенец, привязанный шалью за спиной у мамы. Бабушка всегда вспоминала, как солдаты, освободившие их лагерь, в первую очередь доставали из мешков кусок хлеба и отводили глаза, чтобы просто не видеть эти обтянутые кожей детские тела. А их лагерь был трудовым, т.е. там не дымили печи Дахау, не зверствовали надзиратели, не морили голодом, а даже маленькие дети умудрялись выбираться в городок, где им сердобольные немки давали милостыню.

Вчера отец достал свой чемодан, полный фотографий, в котором в отдельной коробочке лежат военные фотографии. Вот он в 45-м в ватнике – это фото на аусвайс, ему, быстро схватывавшему языки, разрешали иногда выезжать из лагеря вместе с поварихой за продуктами. Папа говорит, что эта повариха иногда, будто специально, отворачивалась и можно было стащить из тяжелого ящика помидор или картофелину. Нет, съесть самому было нельзя – в лагере сутками над чанами с горячей водой трудились мать и тетушка. Сестренка и бабушка к весне 45-го были оторваны от семьи и оставались в лагере в Польше. А их вывезли в Люкау, маленький немецкий городок.

В 45-м отцу фактически было уже 17 лет, но когда семью выгоняли из деревни в 41-м немец-радист, что жил в их доме, предупредил: детей старше 13 лет будут отбирать и увозить в концлагерь. Так бабушка спасла своего сына, сказав, что он с сестрой близнец и ему только еще будет 12 лет. Мальчик был мелким и никто не стал проверять. Так же спасся от концлагеря и папин друг детства – Толик. Бабушка чудом успела предупредить его мать-соседку.

Вот они на фото – папа в штанах на несколько размеров больше, поддерживаемых какими-то подтяжками, мальчик в белой рубашке – Толик со сломанной ногой и быстро вытянувшийся на брюквенной баланде самый младший по возрасту Серега. Они уже немного отъелись, потому что фото сделано каким-то солдатом 9 мая 1945 года, а освободили лагерь 24 апреля.

Отец вспоминает, как 8 мая друзья-приятели пошли по пожарищам поискать что-то из одежды – ходили слухи что вот-вот начнут отправлять всех домой, а у них все грязное и оборванное. Бродили долго, попали в расположение нашей части и солдаты накормили, обогрели, уложили спать, чтобы мальчишки ночью не напоролись на мины. И вдруг все вокруг забурлило, солдаты стали стрелять в воздух, что-то кричать в ночи. Так узнали, что закончилась война. А бабушка вспоминала, что когда в ночной тишине раздались тысячи автоматных очередей, то женщины в бараках попадали на пол, прикрывая детей, думая, что немцы опять прорвались в городок.

А история фотографии какая-то чудесная. Неизвестный солдат сфотографировал мальчишек на улице и сказал, чтобы приходили за карточкой утром на это же место. И слово сдержал – утром они получили по карточке. А потом было возвращение домой, точнее освобожденным семьям было сказано: деревень ваших больше нет, потому везем вас на Урал – там работа и жилье. Так друзья оказались в Орске, где несколько лет жили в землянках и работали на заводах, служили в армии. Где-то в тех буднях растерялись военные фото, только у отца и остались. В 80-х я эти фото отреставрировала, пересняла и раздала папиным друзьям, как память об их детстве и юности. Давно уже нет в живых ни Толика, ни Сереги и только папа каждый год в День Победы достает свой заветный чемодан с фотографиями, приходят его кузины, тоже детьми побывавшие в лагерях – одна недолго в Рославле, другая девчонкой прошла где пешком, где на телегах, а где и в эшелонах через лагеря в Рославле, Польше и Германии. Они будут пить вино, перебирать фотографии, спорить о деталях и датах, путаться в именах и названиях немецких городков. Вспоминать, как голодные белорусские женщины выносили им «тошнотики» - блины из мерзлой картошки, как бросали за колючую проволоку кусочки хлеба, что не все немецкие солдаты были извергами, вот тот-то дал яблоко, а этот – кусок шоколада. А папа всегда вспоминает ту самую повариху фрау Марту, что порой отворачивалась, давая ему возможность украсть что-то из еды, предназначенной летчикам и аэродромной обслуге.

А брюкву? Он до сих пор не переносит ее запаха, говорит, что сразу перед глазами встает оловянная мятая миска с грязно-бурой баландой – ежедневная и практически единственная еда на протяжении 3, 5 лет для мальчика-подростка.

Tags: День Победы, личное
Subscribe
promo tasha_jardinier january 7, 14:24 3
Buy for 60 tokens
Теперь можно купить даже электронную версию без наценок магазинов. Для этого достаточно зайти на мой сайт «Садовое обозрение» и оформить заказ Как купить мои книги на сайте Садовое обозрение В феврале выйдет новая книга из серии Семейный сад. Это Часть вторая, в которой во…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments