Мойдодыр

Могу ли я позволить себе понежиться в постели часиков до 8? Сегодня же суббота! Могу!

Правда, Татуся считает иначе. Она терпеливо лежала, прижавшись к моему боку до 6.30. Но стоило мне пошевелиться, как пуделина вскочила и начала активно толкать в бок, тыкаться влажным носом в мой подбородок, радостно вздыхать. Я же упорно таилась, вдруг, она успокоится, решит, что сплю и продолжит свое тихое сопение, мирно прижавшись к моему боку.

Ой, что это шершавое колет мое бедро? Зря, я пошевелилась. Татуся сразу поняла, что подо мной спряталась ее игрушка. И начала изыскательные работы. Своим носом пыталась подкопаться под одеяло, пыхтела, упиралась, но докопалась до моей ноги. Из-под одеяла торчал только ее хвост-пропеллер.

Потом в ход пошли настырные лапы. Ими она азартно выкапывала из-под меня игрушку, а заполучив ее, тут же выпуталась из одеяла, вскочила мне на грудь и встала в позу: давай играть!

Все! Конец сну и неге. Лучше сразу сдаваться и выпускать ее в сад, иначе кровать превратится в гандбольную площадку.

Радует только одно: Татуся может сама гулять в саду, правда, при условии, что я должна стоять у окна. Если она, вдруг, не увидит меня в окне, тут же прилетит и начнет биться в закрытую дверь. Поэтому я в очередной раз благодарю судьбу, что окно, выходящее в сад, у лестницы, значит, можно присесть на ступеньки и подремать. Пуделине в окно я видна, а мне уютно. В общем, обе довольны.

После прогулки Татуся деловито бежит попить водички. А потом начинается история с утренним мойдодыром. Обычно успеваю только помыть ее глазки и взяться за расческу. Вот чего она не любит, так это расчесываться утром. А уж сегодня тем более. Пробежавшись по травам, покрытым изморозью, она вскочила на кровать и начала активно умывать свою заиндевелую мордашку. Заодно облизывала и мои руки, тянувшиеся с расческой к ее кудряшкам. А чтобы я не настаивала с расчесыванием, радостно прижалась к моей груди едва прикрытой тонкой рубашкой. И я поняла ее коварство: вся ее шкурка была в холодной изморози. А-а-а, - завопила я. Ав-в, - радостно хрюкнула пуделина, прижимаясь всей своей шелковой шкуркой к моей груди.

Так бы мы и безобразничали субботним утром, но тут в спальню зашел солидный Пупсик, сердито, совершенно беззвучно пару раз мяукнул. И мы поняли: пора кормить семейство.

Покормила, Татуся с Пупсиком улеглись на своих лежанках поспать, папа задремал в кресле, а я … я опять себе сказала: завтра буду спать до 8! Воскресенье же!