Как меня разводили на деньги
Болею. Не работаю, лелею своё горло и пытаюсь читать, борясь с полудрёмой. К счастью, в эти дни мало звонков, не люблю сипеть в трубку.
Но к вечеру телефон стал настойчиво требовать внимания. Причем, не сотовый, а домашний. Моя тётушка лежит в больнице с инсультом, поэтому я, конечно, тут же бросаюсь к телефону. В конце концов положила трубку рядышком. Только задремала, звонок. Такой настойчивый, длинный.
- Мам, это я, - в трубке звучит тихий дрожащий голос. Не успеваю ответить, а молодой человек продолжает:
- Я в полиции, сбил девушку на машине, - частит.
Не сразу сообразив в чём дело (у меня-то точно нет в анамнезе никакого сынка-балбеса), спрашиваю:
- А куда вы звоните?
- Мам, да это же я, мне помощь нужна.
Вот всё-таки я жестокая ехидна. Нет чтобы пожалеть, а я начинаю ржать:
- Ну чё звонишь, деточка, пиши чистосердечную и в тюрьму.
В ответ «пи-пи-пи». Сорвалось! Давненько у нас не пытались устраивать разводки на деньги с помощью домашних телефонов.
Но к вечеру телефон стал настойчиво требовать внимания. Причем, не сотовый, а домашний. Моя тётушка лежит в больнице с инсультом, поэтому я, конечно, тут же бросаюсь к телефону. В конце концов положила трубку рядышком. Только задремала, звонок. Такой настойчивый, длинный.
- Мам, это я, - в трубке звучит тихий дрожащий голос. Не успеваю ответить, а молодой человек продолжает:
- Я в полиции, сбил девушку на машине, - частит.
Не сразу сообразив в чём дело (у меня-то точно нет в анамнезе никакого сынка-балбеса), спрашиваю:
- А куда вы звоните?
- Мам, да это же я, мне помощь нужна.
Вот всё-таки я жестокая ехидна. Нет чтобы пожалеть, а я начинаю ржать:
- Ну чё звонишь, деточка, пиши чистосердечную и в тюрьму.
В ответ «пи-пи-пи». Сорвалось! Давненько у нас не пытались устраивать разводки на деньги с помощью домашних телефонов.